Elim-aj  

 

Кто там зовет
Меня в неведомую даль?
Ты, что ли, эхо !
Деятельность
Олень - символ нашего центра.  |  Жамбыл Жабаев  |  Откуда произошли казахи  |  Поэт и переводчик Петр Борковец.  |  Моцарт и Чехия  |  Ян Пернер - отец и жертва идеи чешской железной дороги  |  Замок Кафки  |  Ян Гус, или О жертве, правде и реформе орфографии  |  Карел Чапек  |  Дом доктора Фауста  |  История Праги  |  День чешской государственности  |  О фильме "Кочевник"  |  В Чехии популярна восточная культура  |  Дети из Казахстана поют в Праге  |  Праздник казахского народа Наурыз  |  Кто такие казахи  |  Средняя Азия глазами чешского путешественника.  |  "Гордость нации"  |  Праздник нового дня

Великий мастер поэтической импровизации.

 

28 февраля исполнилось 160 лет со дня рождения 'великого мастера поэтической импровизации' Жамбыла Жабаева. Его учителем был известный акын Суюнбай Аронулы, у которого он получил уроки творческого мастерства. С молодых лет Жамбыл принимал участие в айтысах, где поднимал и затрагивал острые социальные вопросы жизни. Благодаря этому, да еще своему таланту Жамбыл получил широкую известность в Казахской степи.

Жамбыл слыл большим знатоком казахского фольклора. Поэт Павел Кузнецов вспоминал: 'Узнав, что Казахский академический театр драмы ставит пьесу 'Козы-Корпеш и Баян-Сулу', Джамбул приехал из аула в Алма-Ату. Несмотря на позднее время, в которое он обычно уже отдыхал, поэт внимательно, с огромным интересом просмотрел постановку. Временами он подавал артистам реплики с места, а по окончании спектакля долго беседовал с исполнителями. Пьеса в основе своей имела старинную народную легенду, и эта легенда в разных областях Казахстана существовала во множестве различных вариантов. Прекрасно зная казахский народный эпос, Джамбул в данном случае оказался самым компетентным критиком, давшим неоценимые советы молодым артистам растущего театра'.

Жамбыл, по словам современников, отличался феноменальной памятью, знал наизусть и исполнял отрывки из героических эпосов 'Алпамыс-батыр', 'Кобланды-батыр', киргизского эпоса 'Манас', широко известных произведений Востока 'Сказание о Рустаме', 'Кероглы', 'Юсуп - Злиха' и других.

В его произведениях звучала тема независимости и единства казахского народа. Героические поэмы Жамбыла 'Отеген-батыр' и 'Суранши-батыр' получили широкое распространение в Семиречье, входили в репертуар местных сказителей, которые исполняли их перед широкой публикой.

После Октябрьской революции голос акына зазвучал с новой силой. Он участвовал в слете народных акынов Семиречья в 1919 году, а в 1934-м - в первом республиканском слете мастеров искусств.

Но популярность Жамбыла возросла с новой силой начиная с 1936 года после публикации в газете 'Правда' от 7 мая поэмы-толгау 'Моя родина', в которой он рассказал об истории казахов, их судьбах в прошлом и достижениях современной ему жизни.

О казахах и знаменитом народном акыне Жамбыле Жабаеве узнает вся страна. С этого дня он приобретает всемирную известность. Росту его популярности способствовало и то, что переводчиками его творений были талантливые поэты П. Кузнецов, К. Алтайский, М. Тарловский, Дм. Снегин, И. Сельвинский, А. Ромм, А. Глоба, Т. Стрешнева . На страницах центральных газет и журналов регулярно публикуются его портреты, песни и поэмы. Его произведения переводятся на многие языки, издаются большими тиражами как в СССР, так и за рубежом. В произведениях предвоенных лет он оперативно откликался на важнейшие события в жизни страны.

Триумф Жамбыла продолжился в 1938 году - 20 мая общественность Казахстана и всей страны широко отметила 75-летие его творческой деятельности. Правительство республики подарило акыну легковой автомобиль 'М-1'. В Алматы состоялось торжественное заседание горсовета, затем пленума Союза советских писателей Казахстана, посвященного творчеству Жамбыла, где выступили с докладами М. Ауэзов и А. Тажибаев. В декабре 1938 года Жамбыла чествовали в Москве в Колонном зале Дома Союзов.

В 1937 году Жамбыл избирался депутатом Верховного Совета Казахской ССР первого созыва, был награжден орденами Ленина, Трудового Красного Знамени. В 1941-м ему была присуждена Государственная премия СССР.

Когда началась Великая Отечественная война, сыновья Жамбыла, как и многие казахстанцы, были призваны в советскую армию. В трудные для Родины дни Жамбыл всей душой рвался к своим сыновьям. В письме, продиктованном и отправленном гвардейцам-панфиловцам, поэт говорил: 'Душа рвется к вам, но удерживает старость. Эх, старость, старость, а то мне ли сидеть дома. Подобно батырам с пикой наперевес, со щитом, в кольчуге и я совершал бы ратные подвиги'.

В годы войны главными в его песнях и толгау были темы защиты родины и дружбы народов. Многие творения Жамбыла этих лет стали подлинными шедеврами патриотической песни.

Известное обращение Жамбыла к героическим защитникам осажденного фашистскими полчищами Ленинграда 'Ленинградцы, дети мои!' в переводе М. Тарловского, опубликованное 5 сентября 1941 года, в те годы произвело огромное впечатление и вызвало большой всплеск патриотизма защитников города на Неве.

С разоблачением культа личности Сталина интерес к Жамбылу ослаб. Но единственный судья - время - все расставил на свои места. Его творчество занимает достойное место в истории казахской литературы.

Произведения Жамбыла Жабаева не раз переиздавались большими тиражами. О его творчестве написано множество монографических исследований и научных статей. Его именем названы область, район, город, села, улицы, колхозы, совхозы.

И сегодня не ослабевает интерес к Жамбылу, как одной из ярких личностей своей эпохи. В фондах Центрального государственного архива РК собран большой массив документов, содержащих богатую и разнообразную информацию о жизни и творчестве прославленного акына. Это документальные свидетельства о жизни и творчестве Жамбыла, которые воссоздают атмосферу той эпохи, в которой жил и творил прославленный акын.

***

В своей автобиографической повести народный артист Казахской ССР Канабек Байсеитов о первой встрече с престарелым акыном вспоминал:

'Мы готовили праздничный концерт. Зайдя в свой кабинет, я увидел возле Ораза Джандосова дремавшего старика. Рядом сидели Сакен Сейфуллин, Ильяс Джансугуров и еще несколько человек. Я поздоровался с сидящими и покосился в сторону аксакала.

- Это - акын Джамбул, - представил мне старика Джандосов. - Недавно в газете опубликовали его стихотворение 'Земля родная', наверное, читал. А теперь вот самого привел, чтобы послушали. Он - один из лучших казахских акынов, - продолжал Ораз, одновременно познакомив и аксакала с другими присутствующими. - Здесь сидят известные казахские акыны и писатели; Сакен, Беимбет, Ильяс, Мухтар. Аксакал, пожалуйста, скажите что-нибудь своим детям!

- Что мне сказать? - спросил Джамбул, глядя на Джандосова.

- Мы едем в столицу нашей родины - Москву - представлять казахское искусство. Может быть, если вопрос решится положительно, вам и самому придется поехать. Не пожелаете ли вы нам успехов, удачи и доброго пути?

Джамбул взял в руки домбру и стал ее настраивать. Начал хрипловатым голосом, аккомпанируя на домбре, что-то петь. Слова журчали, как горные ручьи, будто он выучил их заранее, Джандосов то и дело подбадривал его:

- Скажите о богатстве Казахстана, об Алма-Ате, Москве!

Джамбул подхватывал каждую мысль, выдавая ее мгновенной импровизацией. Когда он закончил, Джандосов спросил его:

- Устали?

Старик усмехнулся:

- Разве акыны устают от песен?!

Все остались довольны бурной импровизацией гостя. Сакен и Ильяс удивленно покачали головами:

- Здорово! Очень интересный аксакал. Его обязательно в Москву надо везти!

- Пожалуй, из всех акынов, которых доводилось нам слышать, - самый великий:

После этого случая имя Джамбула приобрело еще большую популярность. К нему прикрепили специального секретаря, чтобы тот записывал его песни и стихи. Первым секретарем аксакала был Абдильда Тажибаев'.


***

В мае 1938 году страна широко отметила 75-летие творческой деятельности Жамбыла Жабаева, событие, которое стало одной из главных тем на страницах периодической печати. Главная газета страны 'Правда' 20 мая писала:

'Во всех областях труда, науки и искусства есть множество советских людей, вышедших из народных глубин и показывающих высокие образцы творчества.

Сегодня Советский Союз радостно празднует 75-летие творческой деятельности народного поэта цветущего Советского Казахстана орденоносного акына Джамбула'.


***

В газете 'Казахстанская правда' от 19 мая 1938 года было опубликовано постановление Президиума Центрального исполнительного комитета Казахской ССР 'Об ознаменовании 75-летия творческой деятельности народного акына Казахстана орденоносца Джамбула Джабаева':

'В ознаменование 75-летия творческой деятельности народного акына Казахстана Джамбула Джабаева, Центральный исполнительный комитет Казахской ССР постановляет:

1. Присвоить имя Джамбула:

а) Казахской государственной филармонии, переименовав ее в Казахскую государственную филармонию им. Джамбула;

б) Кастекскому району Алма-Атинской области, переименовав его в Джамбуловский район;

в) Казахской полной средней школе ? 18 в г. Алма-Ате, переименовав ее в казахскую полную среднюю школу им. Джамбула;

г) Улице Госпитальной, переименовав ее в улицу им. Джамбула.

2. Удовлетворить просьбу общественности Караганды о присвоении имени Джамбула казахской неполной средней школе в г. Караганде, переименовав ее в казахскую неполную среднюю школу им. Джамбула.

3. Создать при Казахском филиале Академии наук СССР литературное отделение акынов народного творчества Казахстана им. Джамбула.

Поручить Казахскому филиалу Академии наук приступить к сбору материалов о народном творчестве акынов Казахстана, сосредоточить все материалы о Джамбуле.

4. Подготовить к изданию однотомник литературных произведений Джамбула на казахском и русском языках с комментариями и необходимым справочным материалом.

5. Наградить лучшего переводчика произведений Джамбула на русский язык поэта Павла Кузнецова грамотой ЦИК Казахской ССР и денежной премией в сумме 3 000 рублей.

6. Наградить за лучшую популяризацию и работу в течение продолжительного времени по переводу с казахского языка на русский язык произведений Джамбула и других акынов грамотой ЦИК Казахской ССР:

Пеньковского Льва Минеевича, Соболева Леонида Сергеевича, Тарловского Марка Аркадьевича и Рождественского Всеволода Александровича.

7. Объявить благодарность за высокохудожественную работу по выпуску двух сборников произведений Джамбула на русском языке художнику Ильину Николаю Васильевичу, директору типографии Левитасу Григорию Германовичу и коллективу рабочих типографии им. В. Воровского.

Председатель Центрального Исполнительного Комитета Казахской ССР Н. Умурзаков.

Секретарь Центрального исполнительного комитета Казахской ССР А. Таджибаев'.


***

8 декабря 1938 года в Москве в Колонном зале Дома Союзов состоялся вечер, посвященный Жамбылу. 'Литературная газета' на своих страницах поведала об этом, как о важном событии в художественном событии страны:

'Вот глубоко знаменательная и неповторимая черта нашей эпохи - поэт Казахстана, обретший на склоне лет новые силы для иных, новых песен, воодушевляет своими импровизациями население величайшего, самого передового города, собирает в этом городе - одним своим именем - взволнованную, ждущую, воодушевленную аудиторию.

:Джамбул вышел на трибуну Колонного зала - древний старик с серебряной бородой, окаймляющей смуглое лицо, изрытое глубокими морщинами, - и зоркими глазами жителя степей оглядел ряды, гремевшие приветственной овацией. Он ответил на приветствия широким, величавым и в то же время дружеским, идущим от сердца, движением руки. Ему придвинули кресло, он сел - все видели, что Джамбул утомлен; он продолжал пристально вглядываться в глубину зала - все видели, сколько молодого, неугасимого интереса в его глазах, которыми он так жадно впитывал все новые впечатления'.


***

Павел Кузнецов, талантливый поэт, первый переводчик произведений Жамбыла Жабаева, благодаря которому вся страна узнала имя народного акына из далекого Казахстана. В газете 'Казахстанская правда' от 22 апреля 1938 года опубликовал очерк 'Певец счастливого народа. Ученик прославленного Сююмбая'. Позднее, в середине 50-х годов, он написал роман о Жамбыле 'Джамбул внук Истыбая'. В своем очерке П. Кузнецов, хорошо знавший Жамбыла и неоднократно встречавшийся с ним, писал:

'Бесправие и нищета окружали семью Джабая. Поборы ханских чиновников, мулл и волостных старшин разоряли степь. Нужда, бесправие, голод и смерть постоянно гостили в обнищалых юртах.

Природа одарила Джамбула чуткой душой, острым слухом и большим восприимчивым сердцем. У вечерних ярких костров ребенок жадно слушал мелодии домбры, исполняемые дядей. Украдкой Джамбул уносил из юрты домбру, убегал в степь и на память заучивал любимые песни, привыкал к нежности струн, забывая о шалостях, детских играх и развлечениях.

'Когда домбра попала мне в руки, - вспоминает Джамбул, - звуки ее перевернули мою душу. Мне казалось, что звенит не домбра, а мое молодое сердце. И когда я, убегая в степь, громко пел, мне чудилось, что вся степь заполнялась моим голосом!'

В 15 лет до Джамбула дошла слава старого знаменитого акына Сююмбая. Джамбулу страстно захотелось встретиться с ним и упросить седого певца поведать тайны своего искусства. Джамбул пошел в аул, где жил Сююмбай. Обессилевший от трудной дороги, голодный, босой, измученный, он упал у юрты Сююмбая и, собирая остатки сил, запел.

Сююмбай, изумленный песней нежданного гостя, вышел из юрты. Он увидел мальчика, одетого в отрепья, поднял его с земли, привел в юрту.

- Откуда ты? - спросил Сююмбай.

Джамбул почтительно ответил:

- Из рода байбше, племени седыбек, семейства Джабая. Я восхищен твоими песнями, старый Сююмбай. Они подобны заре, украшающей небосвод. Я твой младший брат, прошу у тебя помощи и совета!

Джамбул спел Сююмбаю сочиненную здесь же, в юрте, песню о своей молодости и неопытности.

Сююмбай, рассказав Джамбулу о трудности мастерства акына, взял мальчика к себе в ученики. Выезжая на состязания степных певцов, на большие тои, Сююмбай брал с собой и Джамбула. Через два года талантливый ученик Сююмбая стал сам слагать свои песни и выступать самостоятельно'.


***

Известный поэт Николай Тихонов, которого связывала тесная дружба с писателями Казахстана, не раз встречался с Жамбылом. В своей книге рассказов-воспоминаний о писателях, поэтах-современниках 'Двойная радуга', увидевшей свет в 1964 году, он оставил теплые воспоминания о Жамбыле в рассказе 'Ата акынов':

'Это было незадолго перед войной, в Тбилиси, на празднике в честь Руставели. В те дни самый воздух гостеприимного и сладостного города был пронизан поэзией. Съехалось столько поэтов со всех сторон Советского Союза, читалось столько стихов, декламировалось с трибуны столько лирических выступлений, что сам Руставели был бы доволен такой широтой чувств, таким песенным многообразием, ярким и звучным многоязычьем. Все новые и новые певцы говорили о Витязе в тигровой шкуре, и благодарные слушатели не уставали переживать произносимые с таким пафосом речи, украшенные всеми цветами красноречия.

И вдруг явился он! Именно не вошел, не встал со стула, а явился, раздвинув толпу членов президиума с такой легкостью, как будто соскочил с коня и еще сохраняет инерцию бешеного движения. Он не пошел на трибуну, а озирая зал, притаившийся и восторженно-настороженный, развел руки и почти смел на края стола, в разные стороны, графин с водой и стаканами на подносе и большую чернильницу, окруженную ворохом бумаг. Именно смел, как ненужные ему предметы, явно мешающие тому удивительному, что он сейчас сделает.

Члены президиума невольно отступили тоже, и Джамбул остался в одиночестве, возвышаясь над столом во всем величественном сосредоточении акына. Вся его фигура не имела ничего общего с окружающим. В темно-зеленом халате, подпоясанном каким-то суровым, темным платком, в лисьей шапке, на которой волосы стояли, поблескивая в свете люстр, как бы источая тонкие искры, Джамбул протянул повелительную руку, тонкую, покрытую мелкой сетью коричневых жил, приглашая зал к молчанию.

Его широкоскулое лицо хранило удивительное спокойствие, только глаза были, как два узких луча и чуть видная усмешка притаилась в изгибе сухих и длинных губ. Борода, ниспадавшая свободным потоком, походила на маленький горный водопад, согретый утренним солнцем.

Так он стоял, погруженный в свои глубокие думы, молча, и темные, густые брови едва заметно вздрагивали, а на широких щеках проступал какой-то прозрачный дикий румянец, каким иногда отсвечивает горный шиповник. Это мгновение сосредоточения прервалось, он неожиданно сел, и в руках его появился небольшой струнный инструмент, звук которого сначала был такой тихий, точно в зал залетела большая оса и не может найти окна, чтобы вылететь на простор.

С того мгновения, как он появился, время как будто перестало существовать. Стены раздвинулись и пропустили к нам видение иного мира, он был ближе к Руставели и его сказочным героям, чем к этим по-городскому одетым людям в душном зале. Он мог явиться сразу после штурма замка ходжей, чтобы поделиться своими впечатлениями, и мы бы ему поверили. Хотелось взглянуть в окно, чтобы убедиться, что он оставил на улице прекрасного боевого коня, вокруг которого уже стоят любопытные, а у скакуна на удилах хлопья синевато-снежной пены.

И тогда по залу пронесся голос акына, такой сильный и резкий, как будто крик родился в густоте ночи и направлен вдогонку всаднику; потом зазвучали плавные ноты, сменились хрипеньем и клокотанием, и вдруг в песне зазвенели колокольчики, и снова их прервал резкий крик. Он пел, полузакрыв глаза, и только ноздри его раздувались, точно вдыхали горькие и прекрасные запахи степей.

Он жил в другом мире, и этот мир был весь его, и эта песня была не похожа ни на что. Она шла вверх, как стрела, меняла направление, как будто неведомая сила направляла эту стрелу в горизонтальный лет, и мы слышали скрип ее перьев, продуваемых вихрем полета, потом она со свистом вонзилась в каменную щель, и мы слышали вздох камня.

О чем он пел? Не хотелось слушать никакого перевода, потому что никакой перевод не мог передать опьяняющей силы и правды этого вдохновения. Нельзя было разобрать слов, но эта странная, удивительная свободная песня проникла вглубь вашего существа, и раз слышавший ее не мог уже забыть этот голос, повелительный и нежный, смешливый и грозный:

Это было чудо, это был Джамбул - ата акынов, отец певцов:

Он исчез из зала так же неуловимо, как и появился. Я спросил, сколько ему лет. Мне ответили: 'Девяносто один год!'...

:Перед чем они (ленинградцы) остановились молча, сосредоточенно, как перед атакой? Куда они смотрят суровыми, гневными глазами, в которых вдруг появляется неожиданная теплота?

На углу улицы темный деревянный щит, и на нем большой серый лист толстой бумаги. Огромными буквами напечатаны строки, мимо которых нельзя пройти равнодушно. Это строки - как голос друга, который тебя внезапно окликнул, которого ты никак не предполагал встретить на знакомой с детства улице. Я читал:

Ленинградцы, дети мои!

Ленинградцы, гордость моя!

Мне в струе степного ручья

Виден отблеск невской струи:


Я стоял в толпе нахмуренных, не выспавшихся после ночных тревог людей. Подходили солдаты и офицеры, моряки, девушка, в синих комбинезонах, с противогазами - все читали стихи Джамбула внимательно, как читают письмо от родного человека в трудную минуту, невозможную минуту жизни:

Если вдоль снеговых хребтов

Взором старческим я скользну, -

Вижу своды ваших мостов,

Зорь балтийских голубизну:


Никто не улыбался, никто ничего не говорил, но я заметил, что, прочитав раз, иные снова читают сначала, как бы желая запечатлеть в памяти эти простые, сердечные слова, пришедшие из глубины невероятно далеких пространств, преодолев препятствия.

И весь день, куда бы я ни попадал по военным заданиям, я все время возвращался мыслью к этим стихам, которые уже были расклеены по городу и звучали по радио в каждом ленинградском доме. Радио передало их на фронт. Они дошли до окопов, до того переднего края, где решалась судьба Ленинграда:

То, что творилось в те дни в городе на Неве, не было эпизодом, не было случайностью. Мы стояли на таком историческом рубеже, что захватывало дух. Мы защищали не только колыбель Октября - мы защищали будущее человечества'.


***

В конце жизни здоровье Жамбыла ухудшилось. О его здоровье и быте позаботилось государство. В фондах Центрального государственного архива сохранилась информация заместителя председателя Совета Народных Комиссаров Казахской ССР Д. Кунаева в ЦК КП(б) 'О состоянии обслуживания Джамбула Джабаева':

'Для улучшения медицинского и бытового обслуживания товарища Джамбула 23 февраля сего года издано распоряжение Совнаркома, копия которого прилагается.

Это распоряжение выполнено, за исключением подбора одной няни и ремонта легковой машины. Подбор няни поручен Джамбулскому райздравотделу.

Ремонт легковой машины в основном закончен, но выпуск ее задерживается из-за отсутствия некоторых мелких запчастей, которые сейчас подыскиваются.

11марта сего года Совнаркомом были командированы в аул товарища Джамбула заместитель Наркомздрава товарищ Тлеугабылов, писатель товарищ Муканов и работник Совнаркома Косубаев для проверки состояния обслуживания поэта и улаживания некоторых вопросов на месте.

В тот же день в аул товарища Джамбула прибыли заместитель председателя облисполкома товарищ Дюжева, заведующий Облкомхозом товарищ Воробьев и председатель Джамбулского райисплкома товарищ Джупарбаев по вопросу благоустройства и озеленения аула Джамбула.

Командированные Совнаркомом товарищи договорились с товарищем Дюжевой о достройке ледника, который был начат в 1939 г.

В том же году было начато строительство трехквартирного дома для обслуживающего персонала. Он был подведен под крышу, но окончательно не был отделан. В одной половине в настоящее время живет семья прежнего врача Досумбекова, а другая стоит без полов, окон и дверей. Необходимо закончить строительство этого дома.

Для улучшения питания товарища Джамбула дополнительно к тому, что выделяется через 'гастроном', отпускаются из базы ХОЗУ СНК Казахской ССР овощи, картофель, сухофрукты и др. продукты.

Для создания необходимых условий работникам обслуживающего персонала дано указание Джамбулскому райисполкому об обеспечении их овощами и молоком.

Обслуживание товарища Джамбула нами взято под особый контроль'.


***

22 июня 1945 года Жамбыла Жабаева не стало.

После смерти акына Союз писателей Казахстана ходатайствовал перед правительством республики об увековечении памяти Жамбыла Жабаева и создании мемориального Дома-музея:

'Среди ряда мероприятий по увековечению памяти великого народного акына Казахстана трижды орденоносного Джамбула одно из центральных мест занимает превращение дома-усадьбы Джамбула в Государственный литературный музей. Здесь должно быть собрано все, что относится к Джамбулу - начиная от предметов его обихода и одежды и заканчивая полным собранием его трудов и исследований о нем.

Президиум ССПК полагает, что это мероприятие следует разрешить в первую очередь, пока сохранилась еще в неприкосновенности обстановка дома такой, какой она была при жизни акына.

Превращенный в музей дом-усадьба Джамбула должен быть организован по тому же принципу, по какому организованы дом-музей великого русского поэта А. С. Пушкина, музей В. В. Маяковского в Москве, домик Чехова в Таганроге, музей Льва Николаевича Толстого в Ясной Поляне.

Вместе с тем здесь же должен находиться центр научно-исследовательской работы по углубленному изучению творчества Джамбула и организационно-творческий центр по изучению и творческому руководству работой народных акынов Казахстана.

Нет сомнения, что грандиозная популярность Джамбула по всему Советскому Союзу, и тем более в Казахстане, привлечет в дом-музей Джамбула потоки экскурсантов, что в первую очередь определяет необходимость создания квалифицированного аппарата музея.

Председатель президиума Союза советских писателей Казахстана С. Муканов.

Секретарь правления Союза советских писателей Казахстана К. Хасанов'.


Ильяс САМИГУЛИН,

главный специалист Центрального государственного архива Республики Казахстан


       
    Elim-aj, все права защищены.
    ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
    Движок: Amiro CMS